?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Один из любимейших наших мультфильмов - "Тараканище":



Из воспоминаний Аркадия Райкина о Чуковском:

Однажды иду по переделкинской улице Серафимовича, или, как называли ее аборигены, по улице Железного потока. Навстречу – Чуковский. Спрашивает:
– Что поделываете?
– Да так, знаете ли…
– Нет, ну все-таки. Интересно. Я же вижу, что вы не просто гуляете. У вас для этого слишком отсутствующий вид.
– Я учу текст нового монолога.
– На ход-у-у?! Нет, это не годится. Заходите ко мне. Колин кабинет в вашем распоряжении.
– Спасибо, Корней Иванович. Как-нибудь в другой раз.

В другой раз, увидя меня на той же улице с текстом роли в руках, он, без всяких приветствий, напустился на меня, как если бы поймал на месте преступления:
– Пренебрегаете!
– Бог с вами, Корней Иванович. Просто я так привык. Мне так удобно – гулять и учить.
– Ну, как знаете, – сказал он сухо и, не прощаясь, пошел своей дорогой.

В третий раз дело приняло совсем уж крутой оборот. Он, как выяснилось, поджидал меня, караулил у ворот своей дачи. И когда я поравнялся с ним, он распахнул калитку и выкрикнул с угрозой, как-то по-петушиному:
– Прошу!
Я понял, что сопротивление бесполезно. Рассмеялся.
Вошел в сад. Поднялся на крыльцо и остановился у двери, чтобы пропустить его вперед.
– Вы гость. Идите первым, – сказал Чуковский.
– Только после вас.
– Идите первым.
– Не смею.
– Идите первым.
– Ни за что!
– Ну, это, знаете ли, просто банально. Нечто подобное уже описано в литературе. Кстати, вы не помните кем?
– А вы что же, меня проверяете?
– Помилуйте. Зачем мне вас проверять? Просто я сам не помню.
– Ну, Гоголем описано. В «Мертвых душах».
– Гоголем, стало быть? Неужто? Это вы, стало быть, эрудицию свою хотите показать? Нашли перед кем похваляться. Идите первым.
– Ни за какие коврижки!
– Пожалуйста, перестаньте спорить. Я не люблю, когда со мной спорят. Это, в конце концов, невежливо – спорить со старшими. Я, между прочим, вдвое старше вас.
– Вот потому-то, Корней Иванович, только после вас и войду.
– Почему это «потому»? Вы что, хотите сказать, что вы моложе меня? Какая неделикатность!
– Я младше, Корней Иванович. Младше.
– Что значит «младше»? По званию младше? И откуда в вас такое чинопочитание?! У нас все равны. Это я вам как старший говорю. А со старших надо брать пример.
– Так подайте же пример, Корней Иванович. Входите. А я уж за вами следом.
– Вот так вы, молодые, всегда поступаете. Следом да следом. А чтобы первым наследить – кишка тонка?!

После чего он с неожиданной ловкостью встал на одно колено и произнес театральным голосом:
– Сэр! Я вас уважаю.
Я встал на два колена:
– Сир! Преклоняюсь перед вами.
Он пал ниц. То же самое проделал и я.
Он кричал: – Умоляю вас, сударь! Я кричал еще громче. Можно сказать, верещал: – Батюшка, родимый, не мучайте себя! Он шептал, хрипел: – Сынок! Сынок! Не погуби отца родного!

Надо заметить, дело происходило поздней осенью, и дощатое крыльцо, на котором мы лежали и, как могло показаться со стороны, бились в конвульсиях, было холодным. Но уступать никто из нас не хотел.

Из дома выбежала домработница Корнея Ивановича, всплеснула руками. Она была ко всему привычна, но, кажется, на сей раз не на шутку испугалась. Попыталась нас поднять.
Чуковский заорал на нее: – У нас здесь свои дела! Бедную женщину как ветром сдуло. Но через мгновение она появилась в окне: – Может, хоть подстелете себе что-нибудь? Чуковский лежа испепелил ее взглядом, и она уже больше не возникала.
А он продолжал, вновь обращаясь ко мне:
– Вам так удобно?
– Да, благодарю вас. А вам?
– Мне удобно, если гостю удобно.

Все это продолжалось как минимум четверть часа, в течение которых мне несколько раз переставало казаться, что мы играем. То есть я, конечно, понимал, что это игра. Да и что же другое, если не игра?! Но… как бы это сказать… некоторые его интонации смущали меня, сбивали с толку.
– Все правильно, – сказал он, наконец поднявшись и как бы давая понять, что игра закончилась в мою пользу. – Все правильно. Я действительно старше вас вдвое. А потому…
Я вздохнул с облегчением и тоже встал на ноги. – …а потому… потому… И вдруг как рявкнет: – Идите первым! – Хорошо, – махнул я рукой. И вошел в дом. Я устал. Я чувствовал себя опустошенным. Мне как-то сразу стало все равно.

– Давно бы так, – удовлетворенно приговаривал Чуковский, следуя за мной. – Давно бы так. Стоило столько препираться-то!

На сей раз это уж был финал. Не ложный, а настоящий.
Так я думал. Но ошибся опять.

– Все-таки на вашем месте я бы уступил дорогу старику, – сказал Корней Иванович, потирая руки.


Райкин Аркадий Исаакович "Без грима. Воспоминания"

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
luvida
Mar. 31st, 2017 10:10 am (UTC)
"Краденое солнце" - первая книжка. которую я прочитала)
zheka_ural
Mar. 31st, 2017 10:22 am (UTC)
талантище
mahusia
Mar. 31st, 2017 12:05 pm (UTC)
я его тоже люблю, а еще полЭше полюбила, когда у Гиппенрейтор про него читала :)
rada_maslova
Mar. 31st, 2017 12:27 pm (UTC)
у него такой бред в стихах, если вдуматься. но детям ок. Похоже на детские считалки из серии - катился апельсин по городу берлин)
michletistka
Mar. 31st, 2017 01:24 pm (UTC)
Читать очень мило,но представить, как с ним жить? :)
galina_2015
Apr. 1st, 2017 01:19 pm (UTC)
Марина, спасибо за пост! Корней Иванович один из самых лучших наших детских поэтов!
И человек он был замечательный!

Вот фотография его семейная 1913 года из книги " В семье родилась девочка".
Корней Иванович с домашними в детской комнате в своем доме. С детьми Колей, Борей, Лидой,няней и женой Марией Борисовной. А Мурочка, которой он столько стихов посвятил, умерла в раннем детстве.

IMG_2528.JPG
( 6 comments — Leave a comment )

Profile

dinasovkova
Марина

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com