🎨 «Долгая сказка детства»
Сегодня 130 лет со дня рождения Георгия Павловича Гольца (1893–1946) — архитектора, графика, театрального художника, отца нашей с Галей любимой Ники Гольц.
Из статьи Карины Зурабовой «Долгая сказка детства» // «Дошкольное воспитание» №6, 2013:
«Однажды, гуляя по набережной Яузы, я увидела античный храм. Белоснежный, с портиком, с кариатидами!.. Мне объяснили, что это шлюз, а построил его Георгий Гольц, «конструктивист-романтик». Его называли «Брызги шампанского».
Гольц учился во ВХУТЕМАСе, был актером и режиссером, театральным художником и архитектором, водил знакомство с Владимиром Маяковским и играл в его пьесах. Его любили ученики, ему подражали молодые; получив Сталинскую премию, добрую половину он раздал своим сотрудникам. Его проекты побеждали на конкурсах и выставках, но реализовывались часто проекты других»
Из статьи Карины Зурабовой «Долгая сказка детства» // «Дошкольное воспитание» №6, 2013:
«В 1925 году Георгий Гольц побывал в Италии — и отказался от «современного аскетизма» в пользу классики. Тогда-то и появился этот Эрехтейон на Яузе. И имя дочери он тоже выбрал оттуда, из античности, — Ника, или Нике звали крылатую богиню победы.
«Работать папа любил под классическую музыку, — вспоминает Ника Георгиевна. — Из книг перечитывал Марка Аврелия и Эккермана «Разговоры с Гёте». Мое детство было счастливым. Все было счастьем».
Образ отца — блестящего, красивого, любящего — «Он все любил!» — наверное, сформировал у девочки идеал художника и вообще человека. А мама была балериной-босоножкой, пока не оставила танцы ради семьи. Ей Ника обязана любовью к классической литературе, но главным учителем в профессии, творчестве и жизни был отец.
Они жили в доме в Мансуровском переулке, во дворе росла яблоня, которую отец посадил семечком. В двух комнатах вместе с ними жили коты, пес - друг Никиного детства, летали птицы. В третьей комнате жила сестра отца — физиолог по профессии, она была прекрасной пианисткой; отец играл на виолончели, они вместе музицировали. На столах, на рояле Steinway валялись листы с проектами, с эскизами театральных костюмов, а когда ребенка надо было «заткнуть» книжкой, ему давалась книга по искусству. Шансов не стать художником у девочки не было. «Думаю, что все лучшее, что есть в моем творчестве, идет из моего детства», — напишет Ника Георгиевна спустя много лет»
Из статьи Карины Зурабовой «Долгая сказка детства» // «Дошкольное воспитание» №6, 2013:
«Незадолго до войны построили дачу под Москвой. Строили, естественно, по проекту отца. Летняя русская дачная жизнь цвела там во всей красе: собирались друзья, родственники — поэт П. Антокольский, артист Д. Журавлев, коллеги-архитекторы. Стихи читали, пели, устраивали детские спектакли.
Ника Георгиевна хорошо помнит, как в 1938 году арестовали тетю. В том же году сама она поступила в художественную школу. В начале войны школа была эвакуирована в Башкирию, ученики жили в селе, летом работали на молотилке, собирали подсолнухи. Потом приехал папа и забрал Нику в Чимкент. Вернувшись в Москву в 1943 году, она поступила в Суриковский институт.
В 1946 году, когда Нике было двадцать лет, счастливое детство кончилось — Георгий Гольц переходил Садовую улицу, и его сбила машина; через четыре дня он скончался в больнице. Со временем Ника Георгиевна уверилась, что это не было случайностью»
Из статьи Карины Зурабовой «Долгая сказка детства» // «Дошкольное воспитание» №6, 2013:
«Ника рисовала всегда, наверное, как родилась. Сшивала маленькие книжечки, с жуткими ошибками записывала какие-то истории и рисовала к ним картинки. Эти книжечки обозначались так: «НИКИЗДАТ». Родителей не было в Москве, Ника жила с тетей, когда решила поступить в МСХ-Ш — художественную школу, это был ее первый самостоятельный шаг. В МСХ-Ш давали очень серьезные основы мастерства, и девушка училась там с упоением. Когда же она собралась в Суриковский институт, в случае неудачи выбрала такую альтернативу: «Пойду работать в зоопарк. А потом снова буду поступать». Но с зоопарком не вышло — приняли сразу. Причем о графике она тогда не помышляла — училась на отделении монументальной живописи у Николая Михайловича Чернышева.
Монументалистом Ника не стала, единственная ее работа в этом жанре — в театре Натальи Сац на Воробьевых горах: она расписала стену в театре по эскизам отца и оформила балет, поставленный на основе его спектакля-пантомимы.
А тогда, в 1946-м, когда не стало Георгия Павловича, мир рухнул. Но надо было как-то жить, надо было восстанавливать дачу, пострадавшую во время войны, продали тетин рояль, но пенсии за отца на все не хватало, и Ника взялась рисовать открытки. Затем какие-то иллюстрации. А потом ей заказали «Стойкого оловянного солдатика» Андерсена, и это было безмерным счастьем!..»
Ещё мне понравились эскизы костюмов куриц к спектаклю «Находка» Е. Тараховской (Московский театр для детей, 1924):
